1.ЗНАКОМСТВО


	Грузопассажирский, галактический экспресс дважды фыркнул левыми 
курсовыми двигателями, отошел на безопасное расстояние от старенького 
звездолета дальней космической разведки, и включив маршевые фотонные 
двигатели двинулся к Земле, с каждой секундой набирая скорость. Капитан 
звездолета "Тиль-209" сидел на капитанском мостике в своем, сильно потертом 
временем, кресле и молча разглядывал двух стажеров, прибывших на экспрессе 
вместе с грузами. Второй пилот, крепкий невысокий мужчина сорока лет, 
бросил на стажеров короткий взгляд и вернулся к монитору, на черном фоне 
которого светилась зеленая планета. В правом верхнем углу монитора сверху 
вниз ползли нескончаемые столбики цифр, данные телеметрии, анализа 
атмосферы, гравитации, положения планеты относительно солнца.
	"Этого только не хватало, - подумал капитан. - Интересно, кому в голову 
пришла такая идея? Осокину, не иначе. Мстит за "Тиля". Он портит ему все 
показатели по материально-техническому оснащению парка звездолетов 
дальней космической разведки. Эх хе-хе хе-хе-х: значит это последняя 
экспедиция "Тиля". Придется расставаться".
	Белкин развернулся вместе с креслом и нажал кнопку селектора.
-- Внимание. Говорит капитан. Всем свободным от вахты собраться на 
капитанском мостике для знакомства с новыми членами экипажа.
	Второй пилот развернулся в кресле и, заложив руки за голову, с 
любопытством посмотрел на стажеров. Когда-то и он так стоял, не зная куда 
деть руки и подозревая что вся черная работа на звездолете на ближайшие годы 
достанется ему. Пилот еле заметно подмигнул стажерам, те в ответ чуть 
улыбнулись.
	Отключив селектор, капитан вернулся в прежнее положение и еще раз 
смерил стажеров взглядом. Один высокий, немного худощавый, лицо 
вытянутое, черты правильные. Чуть вьющиеся волосы уже начали редеть. 
Значит, лет через пять появится лысина. Пальцы длинные и тонкие. Наверняка 
неплохо играет на рояле. Это хорошо. Такими пальцами удобно ковыряться в 
радиоаппаратуре. Второй на голову ниже ростом, уже с брюшком. Похоже, 
тяжелее ручки в жизни не поднимал. Лицо овальное, не сказать чтобы полное. И 
уши странные, смешные. Пальцы короткие, пухлые. Скоро разнесет тебя парень 
от нашей работы: Капитан мысленно улыбнулся. Закон компенсации в 
природе, очевидно, распространяется и на экипажи звездолетов, полистал 
личные дела. Стажерам было по двадцать шесть лет - еще и года не 
проработали после защиты диплома - а уже по девятнадцать взысканий в 
личном деле. Мотивировки совпадают, значит друзья. Это хорошо. Когда 
человек умеет дружить, он вряд ли станет мерзавцем. Все-таки это неправильно, 
что в личном деле первая страница отводится для записи взысканий. Сразу же 
складывается предвзятое мнение.
	Входная дверь зашипела и отползла в сторону. На капитанский мостик зашли 
четверо. Валентина - третий пилот, инженер электронщик, 
Перепелкин - врач, психолог, микробиолог. Баграмян - штурман, один из 
трех соавторов самого точного во вселенной звездного атласа. Последним зашел 
Цыбулькин - бортинженер, электронщик, электрик, инженер силовой 
установки - грыз хлебную соломку. Еще три члена экипажа "Тиля" были на 
вахте и никак не могли оставить своих постов.
	Команда расползлась по капитанскому мостику. Кто-то сел в свободное 
кресло, кто-то прислонился к стене. Капитан окинул присутствующих взглядом.
-- И так, дамы и господа, - начал Белкин, - позвольте представить вам двух 
новых членов экипажа звездолета "Тиль - 209". Это стажеры второго ранга: 
Андрей Ковалев, - капитан показал личными делами на высокого молодого 
человека, затем на его приятеля, - и Борис Варковский. Ну что же начнем с 
Ковалева.
	Капитан снова открыл его личное дело и неспешно зачитал в слух:
-- Московский Инженерно-физический институт - с отличием, курс теории 
лингвистики больших и малых планет - с отличием. Курс психологии катастроф 
и локальных военных конфликтов - с отличием, курс конструктивные 
особенности звездолетов, включая боевые системы - с отличием. Имеет 
научные публикации по теории антивещества, исследованию космической 
пыли, протоматерии, внеземных форм жизни, включая агрессивные: - 
	Команда переглянулась, капитан посмотрел на Ковалева. - Это все про вас 
одного или про вашего приятеля здесь тоже написано?
-- Нет капитан, - просипел Варковский, прокашлялся в кулачок и продолжил 
уже твердым голосом. - У меня отдельное личное дело.
	Команда хихикнула. Естественно у каждого стажера, как и у каждого члена 
экипажа, отдельное личное дело. Просто то, что было записано в деле Ковалева 
слишком много для одного человека. Да еще стажера.
	Улыбнувшись легковерию Варковского, капитан заглянул в его досье.
-- Московский Государственный университет... электроника, 
программирование, инженер-математик... ну здесь все более-менее понятно. 
Даже троечка одна есть. По пению. Это очень плохо. Вы не любите петь, 
стажер?
-- У меня слуха нет, - ответил Варковский.
-- Да. Не каждому дано, - согласился капитан и обратился уже к обоим 
стажерам. - После защиты диплома вы восемь месяцев занимались изучением 
черный дыры 16-439/4, схватили девятнадцать замечаний, и неделю назад, судя 
по всему, их терпение закончилось, вас перевели к нам. Стажер Ковалев, в чем 
причина?
-- Я разведчик, а не лабораторная крыса, - тихо, но твердо ответил Ковалев.
Белкин снова заглянул в его личное дело и как будто бы удивился.
-- А по-моему наоборот:
-- Значит, мы не сработаемся, - так же спокойно, только чуть тише, сказал 
Ковалев, подозревая, что и здесь ему достанутся сплошные замеры, анализы, 
расчеты.
	Капитан растерялся, не зная что и сказать.
-- Нам всем очень жаль, капитан, - хрумкая хлебной соломкой, сказал 
инженер, - но тебе придется подать в отставку.
	Возникшая тишина продержалась не более десяти секунд. Команда сначала 
захихикала, потом послышались сдавленные смешки и вскоре все, кто был на 
капитанском мостике, откровенно ржали.
-- Вопросы есть? - переборов смех спросил у стажеров капитан.
-- "Тиль" - устаревшая серия, давно снятая с эксплуатации... 
-- Я понял ваш вопрос, стажер Ковалев, - кивнул капитан. - Нам просто 
везет.
-- Нас очень любит командование, - добавил Цыбулькин. - Если ты не 
против, капитан, вот этого лопоухого я заберу с собой.
	Белкин был не против и кивнул головой. Все разошлись по своим делам. 
Ковалев, с капитаном и вторым пилотом, остался на капитанском мостике. 
Звездолеты серии "Тиль" были разработаны пятьдесят лет назад и 209-ый не 
отправился на утилизацию только по тому, что Белкину всякий раз удавалось 
убедить командование, что он находится ближе всех для выполнения той или 
иной задачи, а после ее выполнения обязательно вернется в родной порт. 
Получив очередное задание, "Тиль" дозаправляли и отправляли в путь. Но 
время было неумолимо, прогресс неудержим. Команда "Тиля", пришедшая на 
него десять лет назад, понимала это, но просто привыкла к своему кораблю и не 
хотелось с ним расставаться. Даже в обмен на самый современный 
галактический разведчик.
	Ковалев с недоверием огляделся. На капитанском мостике было тесновато. 
Конечно это не исследовательский фрегат сорок шестой серии. На "Тиле-209" 
было старое оборудование, узкие коридоры, да и ресурс близится к концу. Но у 
звездолетов серии "Тиль" было несколько плюсов и один из них, пожалуй 
самый главный, - это конструкционная простота. Он уступал в маневренности, 
но был прост в ремонте, неприхотлив в эксплуатации и достаточно надежен.
-- Осматривайтесь, стажер, - сказал Белкин. - Привыкайте. Вам, наверное, 
кажется, что "Тиль" вот-вот должен рассыпаться, команда сборище дилетантов, 
болтающихся в пространстве и ничего интересного для науки не открывшая.
-- Совсем нет, капитан...
-- Вы правы, мы ничего революционного не сделали. Мы всего лишь 
выполняем поставленные задачи. Спускаемся на планеты, берем пробы. Мы 
находим, тестируем, но в контакты не вступаем. Выполняем функции корабля 
поддержки. Скучная рутина.
-- Но вы разведчики, - сказал Ковалев. - Я с детства мечтал открывать 
новые миры. Изучать неизвестные планеты:
-- Тогда вы с приятелем прибыли вовремя, - сказал второй пилот.
-- Прошу, - капитан показал на кресло справа от него.
	Ковалев сел в предложенное кресло. Оно оказалось очень удобным. Второй 
пилот включил перед стажером монитор. Ковалев увидел точно такой же 
зеленый шар, какой светился на экране капитана и второго пилота, в правом 
углу побежал тот же набор цифр. Планета напоминала Землю. Похожие узоры и 
пятна белых облаков, в разрывах между которыми можно различить 
расплывчатые очертания коричневых континентов.
-- Знаешь, как называется эта планета, стажер? - спросил капитан.
-- Гринбол, - ответил Ковалев и, повернувшись в кресле, посмотрел на 
Белкина. - Ее открыл Джек Элиот четыре года назад. Гринбол обитаемая 
планета. Вторая из четырех существующих у звезды G - 24-993. Гринбол имеет 
три луны. Имя получила из-за своего окраса, ее атмосфера (какая) отражает 
лучи зеленого спектра, а не голубого как на Земле. В общем-то Гринбол очень 
сильно напоминает Землю, меньше которой почти на треть. Экваториальный и 
полюсной радиусы равны и составляют 4145,804 километра. Масса 3,887 на 
десять в двадцать седьмой степени. Средняя удельная плотность 5,22 грамма на 
квадратный сантиметр. Цивилизация имеет индекс 4 по шкале развития.
-- Неплохо, - оценил второй пилот знания стажера. - Знаешь что-нибудь об 
обитателях Гринбола?
-- Нет, - качнул головой Ковалев.
-- Эта планета населена гигантами. Там вообще все большое. И деревья, и 
животные. Рост гринбольцев около тридцати метров. У них две ноги, две руки, 
похожи на человеческие, разница лишь в один палец, у них на один больше. 
Голова круглой формы, чем-то похожа на слоновью, с хоботом укороченным на 
три четверти. Интересным представляется устройство ушей. Их два. Каждое ухо 
имеет две ушные раковины, одна для восприятия высоких, другая для низких 
частот. По предварительным данным цивилизация неагрессивная.
-- Капитан, - раздался из динамика голос Цыбулькина.
-- Да.
-- Разреши облететь корабль на модуле-разведчике. Мы со стажером 
осмотрим обшивку. Заодно покажу ему, что из себя представляет наш стальной 
конь снаружи.
-- Разрешаю.
	Второй пилот забегал пальцами по клавиатуре, на контрольной панели то 
вспыхивали, то гасли разноцветные, контрольные лампочки. Ковалев с 
интересом наблюдал за происходящим. Капитан встал из кресла и подошел к 
панели слежения.
-- Водишь звездолет? - спросил второй пилот у стажера.
-- Нет, не приходилось.
-- Научу. У нас все умеют обращаться с <Тилем>.
	Звездолет бросило вверх и в сторону, как будто автомобиль на полной 
скорости наскочил на поваленное дерево. Капитан отшатнулся от панели 
слежения и с трудом устоял на ногах.
-- Мы с чем-то столкнулись? - спросил Белкин.
	Второй пилот хотел что-то сделать, но так и замер с протянутой рукой.
-- Модуль-разведчик отошел от корабля, - объявил центральный компьютер. 
-- Что за чушь? - не поверил в услышанное второй пилот. - Я только что 
открыл замки и освободил захват. Курсовые двигатели включатся не раньше 
чем через сто восемьдесят секунд.
-- Система контроля показывает ошибку, - сказал Белкин, -  сработал не 
курсовой, а стартовый двигатель. Отсюда и удар. Черт, проблема более 
серьезная. Ни радио, ни электронная связь не работает.
	Белкин прыгнул в свое кресло.
-- Внимание, экипаж, - по отсекам звездолета разлился голос капитана. - 
Аварийная ситуация. Всем занять места по штатному расписанию. Мы потеряли 
модуль-разведчик. На борту два человека. Бортинженер Цыбулькин и стажер 
Варковский.
	Белкин замолчал, компьютер дважды повторил его сообщение в записи. 
Дверь снова зашипела. На капитанский мостик вбежала Валентина. 
Ковалев сообразил, что сидит в ее кресле, и быстро освободил место. Третий 
пилот сходу включилась в работу. Через секунду зеленая планета исчезла с 
экрана, он разделился на четыре части, поползли колонки цифр, ожили змейки 
синусоид, диаграммы сменяли друг друга. Ковалев чувствовал себя неуютно. В 
критической ситуации он оказался сторонним наблюдателем. А Борька сейчас 
летит на огромной скорости к планете населенной гигантами, внутри яйца с 
титановой скорлупой.
-- Ты действительно настолько хорош, как про тебя написано? - спросил у 
Ковалева Белкин. Тот в ответ лишь пожал плечами. - Связь с модулем канал 
номер два, - капитан показал левой рукой на кресло в левом углу.
	Ковалев тут же занял свое место. Первый день: первые часы на борту 
звездолета и он уже в деле. Вот она настоящая жизнь разведчика. Андрей 
активировал все системы связи. Модуль не отзывался. Возможно, из-за 
перегрузок, в его электронике сработала блокировка. Значит раньше, чем 
модуль-разведчик сядет связи не будет. Секунды складывались в минуты, 
минуты одна за одной ползли словно гусеницы.
-- Ты разобрался, что произошло? - спросил капитан второго пилота.
-- Включился стартовый двигатель, - подтвердил второй пилот.
-- Он не мог включиться!
-- Но он включился!
-- Какие варианты? - задал вопрос капитан и сам же начал искать ответы. - 
В модуле бортинженер - прекрасный специалист и стажер - опыта никакого. 
Они собирались облететь "Тиль". Запускать для этого стартовый двигатель 
ненужно. Остается сбой в программе, неисправность в электроцепи, 
неисправность стартового двигателя...
-- Двадцатое взыскание, - тихо сказала Валентина, совмещая траекторию 
"Тиля" с траекторией падения модуля.
	Второй пилот и капитан посмотрели на стажера. На второго стажера.
-- Связь восстановить невозможно, - сказал Ковалев. - Я повторю попытку, 
но: Есть еще один вариант. - Все посмотрели на стажера. - Здесь неподалеку, 
болтается коммерческий радиотелескоп артулунков. Расстояние меньше 
полупарсека. Я смогу его переориентировать на Гринбол. Мне нужны точные 
координаты посадки модуля. По крайней мере получим хорошую картинку.
-- И скандал на всю галактику, - добавила Валентина.
-- Есть! - крикнул второй пилот. - Есть связь!
	Все прилипли к его экрану. Пробиваясь сквозь большие помехи возникло 
сморщенное лицо Цыбулькина. Из динамиков раздался ужасный треск, который 
постепенно затихал, уступая голосу человека.
-- Алё! Алё! Это Тиль? Позовите Белкина.
	Капитан глубоко вздохнул, качнул головой и нажал клавишу связи.
-- Белкин у аппарата. Как у вас дела?
-- Нормально, стажер цел: Значит так, капитан. Как только мы 
освободились от захвата, сработал стартовый двигатель. Причину не знаю. При 
посадке, похоже, повредили третью опору модуля, потеряли практически весь 
внешний видео обзор. Мы сожгли половину топлива. Так что взлететь-то мы 
сможем, а вот выйти за пределы атмосферы - неуверен. Координаты посадки 
определить не могу. Вышел из строя топографический координатор. 
-- Мы их уже определили. Вы на территории небольшого поселения.
-- Какая прелесть: - вздохнул Цыбулькин. - Я сейчас выйду наружу, 
осмотрю повреждения. Стажер остается за старшего:
-- Запрещаю, - сказал Белкин. Как показалось Ковалеву излишне резко 
сказал.
	Входная дверь снова зашипела. На командный мостик зашли Баграмян и 
Перепелкин.
-- Подожди, капитан, - настаивал Цыбулькин. - Нам отсюда нужно 
убираться. И чем быстрее, тем дальше. Если эти ребята нас заметили, то нам все 
равно хана. Раздавят и не перекрестятся. Если не заметили, то пока нам бояться 
нечего. Все-таки в том, что человек мелкое существо есть прелесть: Остается 
один выход. Пока я буду осматривать модуль, вы найдете тихое местечко, куда 
мы сможем упасть по баллистической траектории. Вы в то же самое место 
пришлете другой модуль. Либо с топливом, либо просто за нами. Корче к ужину 
мы должны быть на борту. Я обещал Варковскому показать свою коллекцию 
метеоритов.
	Капитан молчал несколько секунд.
-- Действуй.
Белкин развернулся в кресле, посмотрел на свою командую.
-- Леша, - и Валентина полетите на втором модуле. Баграмян. Через пять минут 
мне нужны координаты места, куда Цыбулькин мог бы перекинуть модуль. Перепелкин. 
Готовь карантин для четверых. Раньше человек не ступал на Гринбол. У нас есть 
только субъективные данные об этой планете.
-- Уже все готово, - сказал врач.
-- Что с телескопом?
-- Еще минут пять, - ответил Ковалев.
-- Он выходит, капитан, - сказала Валентина.
	Все прильнули к экрану. Сквозь рябь помех было видно как Цыбулькин, в 
легком скафандре, с большим универсальным ключом в руках, пересек 
шлюзовую камеру и попытался открыть внешнюю дверь. По тому, как он 
двигался, можно было понять, что модуль стоит неровно. Очевидно, одна из 
опор действительно сильно повреждена. Внешняя дверь открылась.
-- Ма-терь Божь-я, - воскликнул Цыбулькин. - Капитан, у них трава 
коричневая.
-- Рассказывай что видишь.
-- А ничего я не вижу. Трава выше модуля. - Цыбулькин вышел из 
шлюзовой камеры, команда Тиля потеряла его из виду. - Обхожу модуль.
	По экрану поползли помехи, на изображении шлюзовой камеры усилилась 
рябь, в динамиках послышался треск. 
-- Вижу причину крена, - сказал Цыбулькин. - Так и есть. Третья опора... 
Лопнули крепления. Вторая и первая опоры в норме. Попробую исправить. 
Возвращаюсь за рем комплектом.
-- Есть картинка с телескопа, - сказал Ковалев. - Даю на экран капитана.
	На мониторе появился зеленый шар планеты Гринбол, с каждой секундой он 
становился больше, еще больше, закрыл весь экран. В салатовой дымке 
появились очертания коричневых материков, очертания стали более 
контрастными. С интервалом в несколько секунд изображение становилось все 
более четким, масштаб увеличивался. Появились контуры строения.
-- Убери палец, скотина! - заорал из динамиков бортинженер. Все 
переключились на изображение камер модуля. - Я кому сказал!
	Не раздумывая долго Цыбулькин начал молотить универсальным, гаечным 
ключом по толстому, обгрызенному ногтю. Но никакого эффекта это ровным 
счетом не произвело. Бортинженер отскочил к стене и, больно ударившись 
затылком о пластиковую обшивку шлюзовой камеры, зажмурился, не столько 
от боли, сколько от страха. В следующую секунду его чуть не выдавили, словно 
тюбик зубной пасты. Когда Цыбулькину показалось, что "земля уходит из-под 
ног", он открыл глаза и понял, что лежа на спине, медленно сползает по полу к 
внешней двери шлюзовой камеры. Он тут же перевернулся на живот, начал 
быстро работать ногами и руками, медленно пробираясь к двери переходного 
коридора. Толстый палец с огрызенным ногтем блуждал в пространстве 
шлюзовой камеры.
-- Варковский, скафандр! - крикнул Белкин.
Варковский, борясь с неожиданно возникшей качкой, с трудом удерживался 
в кресле, но услышав команду капитана, в три секунды сумел добраться до 
шкафчика со скафандрами, а еще через десять уже защелкивал замки 
гермошлема.
	Гринболец вертел в руках титановое яйцо, упавшее во двор его жилища. 
Ничего подобного он раньше не видел, его разбирало любопытство и он начал 
сосредоточенно ковырять пальцем в шлюзовой камере.
-- Что он делает? - спросил штурман.
-- Он его выковыривает, - ответил второй пилот.
	Несмотря на все неожиданно возникшие сложности Цыбулькину удалось 
проскочить в дверь переходного коридора и закрыть ее. Сейчас он тяжело дыша 
сидел на полу обессилевший, но довольный. Он до сих пор был жив.
Поднявшись на ноги, по стеночке, Цыбулькин дошел до пульта управления 
модулем. Стажер сидел в кресле пристегнутый ремнями безопасности, 
вцепившись в подлокотники.
-- Спокойно, ребята, - сказал капитан. - Ваша скорлупа должна выдержать 
это испытание. Держите себя в руках. - И добавил уже Ковалеву. - Дай им 
внешнее изображение.
	Изображение с телескопа было четким. Теперь команда Тиля, те, кто был на 
капитанском мостике и те, кто был внутри титанового яйца, могли наблюдать за 
всем, что происходит снаружи модуля-разведчика. Гринболец, стоя, судя по 
всему, на своем заднем дворе, держал в руках титановое яйцо и с любопытством 
рассматривал его с разных сторон. По цвету и размерам оно напоминало яйцо 
Рукула, но только в этом яйце было маленькое отверстие и в нее заполз 
червячок. Так и не разобравшись со странным яйцом Гигант издал 
переливчатый вопль и повернул голову в сторону дома. К нему тут же подбежал 
такой же "слоненок", только ростом поменьше.
-- Очевидно его детеныш, - сказала Валентина.
	Папа отдал модуль-разведчик сыну, провел шестипалой рукой по его голове 
и пошел проч. Детеныш повертел яйцо в руках, встряхнул его и тоже засунул 
палец в отверстие.
-- Вы живы? - спросил капитан.
-- У меня, наверное, сотрясенье мозга, - сказал Варковский.
-- Держись, парень, - подбадривал стажера штурман. - Это детё. Ему 
нравится все, что блестит. Наиграется и бросит.
-- Нет, дорогой, - сказал Цыбулькин. - Ты просто давно своих детей не 
видел. Он, конечно же, бросит. Обязательно бросит. Когда разберет.
	Детеныш тем временем перенес яйцо ближе к дому, положил его на бок, на 
пористую, но ровную поверхность и убежал.
-- Вот и все, а ты боялась: - сказал второй пилот и быстро произвел новые 
расчеты. - Значит так. Координаты посадки и траектория полета введены в ваш 
компьютер. Мыкола, включаешь правые курсовые двигатели на сорок два 
процента, выравниваешь положение модуля до восьмидесяти восьми градусов и 
тут же стартуешь. Вы должны совершить посадку в песчаной долине, за горным 
хребтом. Как только вы совершите посадку, мы вылетаем и забираем вас.
-- Внимание, - чуть дрогнувшим голосом сказал Варковский. - К нам идет... 
мама родная...
-- Это еще что за динозавр: - пробормотал капитан.
-- Это Бобик, - хихикнул второй пилот. - Ручной дракончик, ростом чуть 
больше десяти метров.
	"Бобик" был странной помесью, носорога, штопора и мотоциклетной 
коляски. Туловище поросенка, шея жирафа, голова щуки. Он подошел к яйцу 
Рукула и обнюхал его. Странно, никакого запаха. Очевидно еще очень молодое, 
хотя и очень большое. Но это неважно. Все равно на свете нет ничего вкуснее, 
чем яйцо Рукула. Бобик раззявил пасть, с двумя рядами кривых, острых словно 
иглы, зубов собираясь схватить яйцо и убежать с ним подальше, чтобы никто не 
мешал насладиться лакомством. Увидев это зрелище, все скривились, как будто 
почувствовали исходивший из пасти гнилой запах, и приготовились увидеть 
смерть своих друзей.
	Варковский схватил микрофон, включил внешние динамики, и что было сил 
рявкнул:
-- Пшел отсюда!
	Услышав противный писк, который издало яйцо, Бобик замер и 
насторожился. Писк был очень похож на голос детеныша Рукула. Бобик 
озадачился. Странное дело. Яйцо ничем не пахнет, а детеныш уже пищит, 
значит скоро вылупится. Яйца Рукула очень вкусные, но сам Рукул: В момент 
смерти он становился жутко вонючим и вонял несколько дней подряд. От этого 
запаха у многих живых существ очень сильно и долго болит голова. Бобик как 
будто недовольно рыкнул, фыркнул, попятился и, оставив яйцо в покое, 
засеменил проч.
-- Вы видели? - нервно улыбаясь спросил Цыбулькин. - Лопоухий прогнал 
чудовище.
	Но радость была недолгой, вернулся гринболец-детеныш. Он нес черную, 
судя по всему тяжелую, палку. Экипаж "Тиля-209" видел происходящее очень 
отчетливо. Подбежав к яйцу, детеныш поровнее пристроил его все на той же 
пористой поверхности, половчее ухватился шестипалыми ручонками за 
тяжелую черную палку, размахнулся и, что было силы, ударил ею по модулю-
разведчику. Динамики захлебнулись писком, воем и треском. Изображение с 
камер модуля-разведчика пропало. Позже Варковский и Цыбулькин сказали, 
что в ту секунду просто зажмурились. Те же, кто был на капитанском мостике, 
видели все очень отчетливо. Титановое яйцо выскочило из-под палки словно 
ядро выпущенное из пушки и, описав низкую дугу, упало в резервуар с какой-то 
жидкостью. Звук с внешних микрофонов модуля-разведчика выровнялся за 
несколько мгновений до падения. Именно поэтому в тишине повисшей на 
капитанском мостике отчетливо раздалось: Бульк.
	Даже после столь мощного удара герметичность модуля-разведчика не 
вызывала сомнения. Медленно опустившись на дно он лег "на спину" и замер. 
Детеныш подошел к бассейну, посмотрел на лежащее в красной жидкости 
странное яйцо Рукула, - почему-то не разбившееся. Почесав затылок круглой 
головы детеныш отбросил палку в сторону и ушел прочь со двора.
-- Что делает этот юный натуралист? - простонал Цыбулькин.
-- Ушел, - ответил второй пилот.
-- Капитан. Теперь нам хана, - сказал Цыбулькин. - Отсюда мы далеко не 
улетим. Слишком большая плотность вещества и слишком мало топлива в 
баках.
-- Держитесь ребята, мы что-нибудь придумаем, - сказал Белкин.
	Но что здесь можно было придумать? Нырнуть второму модулю и 
эвакуировать команду первого?
-- Капитан, - сказал Ковалев, - ведь наш "Тиль" очень древний. Если я 
правильно прочел регистрационный номер, он сошел со стапелей одним из 
первых.
-- Двадцать четвертый из первой серии, - ответил штурман.
-- Модули-разведчики штатные или их заменили?
-- Стажер, есть что сказать - говори. Если нет:
-- Экспресс-анализ показал, что жидкость, в которую упал модуль:это 
вода. Только с большой примесью марганца. Двигатели модулей-разведчиков, 
вплоть до девятой серии, рассматривали водород как одно из возможных 
топливо. Если на модуле еще осталась установка расщепления: воду из 
бассейна можно разложить на кислород и водород: И модуль сможет выйти за 
пределы атмосферы и долететь до звездолета.
-- Ты все слышал? - спросил у бортинженера капитан.
-- Слышал. Установка в порядке, я проверял ее неделю назад.
	Десять минут на очистку, сорок минут на расщепление и заполнение 
топливных баков. Не прошло и часа как модуль-разведчик был готов к старту. 
Но не только земляне провели этот час в трудах.
-- Капитан, - сказал Ковалев. - У нас неприятности.
	Цыбулькин услышал это. Услышанное его не обрадовало. На несколько 
секунд он перестал вносить в компьютер координаты траектории взлета и 
замер, взглянув на экран. На экране неспешно шел детеныш и в задумчивости 
вертел в руках сачок, с явно самодельной, длинной ручкой.
-- Орешек знанья тверд, - невесело сказал Цыбулькин и замолотил по 
клавиатуре. От того, успеет он внести координаты и программу с расчета 
траектории полета модуля, зависела его со стажером жизнь. - Но, мы не 
привыкли отступать.
	Детеныш подошел к краю бассейна, зачерпнул сачком и не достал до дна. 
Зачерпнул еще раз и снова не достал. Ручка все-таки была коротка. Цыбулькин 
улыбнулся, ввел последнюю колонку цифр и запустил двигатели.
	Струйки белых пузырьков устремились к верху, вода вокруг модуля 
закипела, он выровнял свое положение и, оторвавшись ото дна бассейна, начал 
медленно подниматься. Детеныш за происходящим наблюдал с интересом, а 
экипаж "Тиля" с волнением. Вырвавшись из-под воды модуль ударил по ее 
поверхности мощной струей пламени. Испугавшись свиста двигателей детеныш 
бросился наутек, а модуль-разведчик, быстро набирая скорость, устремился к 
звездам. На "Тиле-209" начали готовиться к карантину:
-- Как тебе наша работка, стажер? - спросил Варковского Цыбулькин, когда 
модуль пошел на последний круг перед сближением.
-- Слишком много нервов, - ответил стажер. - Для первого дня:
-- Возле черной дыры все намного спокойней, - согласился Цыбулькин. - 
День и ночь утюжишь пространство и дембеля не видно. А рядом ходят 
засранцы, которые тупее тебя в сотню раз: Но у них контракт, а ты на 
испытательном сроке. По правилам космической индустрии ты нуль. У тебя нет 
опыта. У тебя нет рекомендаций. У тебя нет права голоса. Ты еще должен 
доказать, что достоин занимать это место.
-- А на Тиле разве не так? - с усталой улыбкой спросил Варковский.
-- Добро пожаловать в дальнюю галактическую разведку, - сказал 
бортинженер и протянул стажеру руку. - Если ты снами, значит ты один из нас. 
	На "Тиле" пассажиров нет.
Автоматическая система управления стыковкой захватила модуль-разведчик 
и начала сближение. Через шесть минут стыковочный узел модуля лязгнул о 
шлюзовую камеру "Тиля".
	Прошло чуть более трех часов. Варковский и Цыбулькин сидели на 
карантине, в санитарном боксе. "Тиль-209" медленно плавал вокруг Гринбола 
по экваториальной орбите. Андрей Ковалев сидел на кровати, в своей каюте. 
Последние четыре месяца он мечтал убраться с научной станции и вместо того, 
чтобы гонять данные через компьютер, дежурить ночами четвертым 
помощником оператора вычислительного центра, помогать лаборантам, сверять 
данные каталогов с результатами экспериментов, заняться настоящим делом. И 
вот он на корабле разведчике. Пусть допотопном, но все же дальнем разведчике. 
Конечно, он мечтал о приключения, но чтоб в первый же час...
	В каюту постучали.
-- Открыто, - сказал Ковалев.
	Дверь зашипела и отползла в сторону. В каюту вошел капитан. Ковалев 
оттолкнулся от стены начал сползать с кровати, но Белкин жестом руки 
остановил Андрея и присел рядом.
-- Устал? - спросил Белкин.
-- Не очень, - соврал Ковалев. - Просто много всего произошло в первый же 
день. На научной станции годами ничего не происходит, а здесь:
-- Это адреналин, - улыбнулся капитан. - Пройдет. А ты молодец, не 
растерялся. Хотя и имел право. И приятель твой молодцом держался. В таких 
случаях главное не паниковать. Я только что получил сообщение от владельцев 
телескопа. За его незаконное использование счет выставлять не будут. От 
Цыбулькина тебе персональная благодарность, а это дорогого стоит. Поверь 
мне. Выйдет с карантина, поступишь под его начало. Сегодня отдыхай. А 
завтра, с утра займемся делом. Разведчик.
-- Стажер второго ранга, капитан.
-- На "Тиле-209" не было и не будет стажеров, - сказал Белкин. - Если ты 
снами, значит ты один из нас.
	Капитан подмигнул Ковалеву и вышел из каюты. На "Тиле-209" теперь было 
одиннадцать галактических разведчиков.

март 2002