Будильник всё трещал и трещал, словно сорвался с цепи. Сон как будто сдал 
свои позиции, но до конца все же не хотел отпускать сознание Андрея. В конце 
концов, с чувством неотвратимой необходимости Андрей, не открывая глаз, 
начал подниматься. Со стороны он походил на лунатика, который делает 
движения на инстинктах подсознания. Согнувшись пополам он сел на кровать и 
сползшее одеяло обнажило торс. Слипшиеся ото сна веки с третьей попытки 
разомкнулись, левая рука безошибочно нащупала пупырышек на гладкой, 
белоснежной поверхности будильника. Трезвон прекратился. Мимолётный 
взгляд на жену, чей сон был безжалостно потревожен, нежный поцелуй в левое 
ухо. Милая улыбка в ответ, насколько можно улыбнуться сквозь сон. Одеяло 
откинулось резким но аккуратным, чтоб не обнажить еще спящею половину, 
движением. Ноги опустились в шлёпанцы.
К тому времени, как бритвенный ритуал закончился, чайник уже вскипел. 
Андрей приготовил завтрак, краем уха слушая радио, поел, дочитал вчерашнюю  
газету. В стране был полный бардак. Разобраться в происходящем средне 
статистическому электрику было практически невозможно. Покончив с чтивом 
и одновременно с намасленным куском хлеба Андрей с шумом сложил газетку в 
четверо, положил её на холодильник и, вымыв за собой чашку, пошел 
одеваться.
Утро было прохладным, но безоблачное небо и яркое солнце делало намёки 
на жаркий день. Еще от угла дома заметив автобус, Андрей сорвался и побежал 
в надежде догнать его. Бегал он быстро и поэтому оранжевой железяке уйти как 
всегда не удалось. На остановке желающих уехать было немного, но 
каждодневная толкучка в дверях оставалась неизменной, как число "Пи". 
Обождав пока самые нетерпеливые займут свои места, Андрей поднялся на 
подножку и прошел в середину междверного пространства задней части 
автобуса. Поместились все, кто хотел уехать. При всей снисходительности к 
роду человеческому Андрей приготовился дать отпор вероломному агрессору, 
но бегло окинув пассажиров взглядом и не найдя даже кандидата на эту роль, он 
несколько успокоился, обмяк и почти повис на поручне. Пейзаж за плохо 
вымытым, с полосками от автоматических щеток, окном дернулся и поплыл 
слева направо. В голове мелькнули чертежи, показанные вчера начальником 
цеха под конец рабочего дня. Работа не представляла собой ничего сложного, 
но способ более простого исполнения явно существовал.
-- Ну что, обязательно толкаться? - спросил требовательный женский голос 
с почему-то мужскими интонациями.
-- Тоже мне, принцесса! Раскорячилась! - ответил другой женский голос, не 
уступающий первому. - На такси ездить надо! 
-- На себя посмотри, корова!
Не поворачиваясь в сторону конфликта, Андрей на всякий случай вспомнил 
всё, что следует сказать в подобном случае. Эти слова и фразы шлифовались 
годами. За десятилетие поездок на общественном транспорте из бесчисленного 
числа едких замечаний и колких определений, путём <селекции> выбралось 
самое основное, важное, жизненное. Это были не просто слова. 
Рукоприкладство хоть и было не редким, но всё же допускалось так сказать 
крайних случаях. Зачем пускать в ход руки, когда можно гораздо больнее 
ударить словом. Сколько ликования было в глазах людей, когда на брошенные 
ими оскорбления у оппонента не находилось что ответить. Да, что там ответить! 
Оправдаться и то было нечем! Пульсирующее злобой и унижением, 
растоптанное самолюбие человека и не просто так, а на глазах и ушах десятков 
свидетелей. И ликующий взгляд победителя. Счастье в глазах от прелюдного 
унижения ближнего. Облить помоями и растоптать. Растоптать так, чтоб и 
шанса на ответ не осталось. И как в любых проявлениях разговорного жанра 
высшим пилотажем была краткость. Краткость - сестра таланта. Можно 
разразиться бесконечной тирадой и аргументировано обосновать свои 
предположения. Но за это время кто-то может выйти на остановке. Кто-то 
просто забыть с чего всё началось. Да и противник может оказаться более 
кратким и едким. А вот это ни в коем случае не допустимо. Те кто не смогли 
дать достойный ответ обидчику нередко теряли аппетит и даже сон. В сущности 
можно было, как это не грубо звучит, просто "положить" на окружающих. Но 
вот самолюбие. Задетое самолюбие за дверь не выставишь.
Почти додумав свои "думы", Андрей вышел на нужной остановке и 
направился ко входу в метро. Здесь ситуация обострялась. Возможно, это 
происходило из-за ограниченного, замкнутого пространства и подсознательного 
понимания, что над тобой толстенный слой земли и бетона, способный 
расплющить тебя за секунду. 
Улучив момент и проскочив среди замешкавшихся пассажиров Андрей 
отошел на пару шагов от двери  и остановился держась за поручень. Он никогда 
не садился, когда ездил в транспорте. Возможно из вежливости к более 
пожилым пассажирам, а может, и из нежелания позже, когда такая 
необходимость возникнет, уступать кому-либо место. Как правило не позже чем 
через остановку подходила бабушка, становилась напротив и принималась 
кряхтеть на все лады. Создавалось такое впечатление, что еще минута, и она 
рассыплется на составляющие, если ей сию секунду не дадут возможность 
присесть.
"Осторожно, двери закрываются", - прогнусавил из динамика голос 
неопределенного пола и двери закрылись. Поезд резко вздрогнул и покатил, 
быстро набирая скорость. Характерный шум заполнил все пространство. Вагон 
был набит почти до упора. По крайней мере, так думали пассажиры, что в нём 
ехали. У тех, кто стоял на пироне и ожидал его прихода на следующей станции, 
мнение на этот счет было другое. Андрей не зря прошел немного вперёд. 
Толкучка на площадке перед дверью почти всегда была страшной. Пусть из 
середины вагона выходить было несколько сложнее, но не настолько, чтобы из-
за этого прессовать себя и окружающих.
Уплотнение прошло достаточно безболезненно. Но на следующей остановке 
поезд ожидала компания ничуть не меньше. Созерцая около дверную трамбовку 
Андрей вдруг почувствовал в области левой лопатки твердый, угловатый 
предмет. Через мгновение неведомая сила чуть ли не бросила его на сидящую 
перед ним бабушку. Не бросила лишь потому, что Андрей крепко держался за 
хромированную трубу поручня. Андрей обернулся. Невысокий, слегка 
заплывший жиром дядька как ни в чем ни бывало стоял рядом. На его плече 
висела здоровенная спортивная сумка. Именно она и вытеснила Андрея с его 
места. Андрей попытался встать ровно, но сумка не пускала его.
-- Ты что, мозги дома забыл? - обратился Андрей к невысокому человеку. 
Тот равнодушно посмотрел на него и, отвернувшись, продолжил читать 
"Московский комсомолец".
-- Сумку в метро с плеча снимают, - сказал Андрей.
Дядька не обратил на замечание ни малейшего внимания, лишь перевернул 
сложенную пополам газету и продолжил чтение.
-- На следующей сходите? - спросил атлетического телосложения молодой 
человек. 
Андрей качнул головой и посторонился.
-- На следующей сходите?
Хозяин сумки отрицательно покачал головой и даже не повернулся.
Когда двери открылись, образовавшийся узкий коридорчик преграждала 
только спортивная сумка. Молодой человек подождал пару секунд, затем взял 
толстячка зашкирман и, подталкивая в спину, выволок на платформу.
"Осторожно, двери закрываются", - снова прогнусавил неопределенного пола 
голос, но его уже никто не слушал. По крайней мере та половина вагона, 
котораянаблюдала за происходящем на платформе. А на платформе 
атлетического телосложения молодой человек снял с плеча толстячка сумку, 
наступил на неё ногой, и намотав ремень на руку вырвал его с мясом. За 
мгновенье до начала движения по вагону пробежался, если не хихикающий 
гомон, то по крайней мере злорадно усмехающийся ропот.
Андрей до самого конца дороги на работу так и не решил, как он отнёсся к 
поступку атлетически сложенного молодого человека. В общем-то он и сам 
хотел треснуть толстячка по красной роже, но когда у сумке отрывали ремень, 
он задумался в правильности именно этого поступка. Что-то внутри него 
запротестовало, посеяло зерно сомнения. 




На проходной Андрей встретил механика, своего непосредственного 
начальника. Нормальный мужик, не делающий никакого культа из своего 
руководства, но и не опускавшегося до пошлого панибратства с работягами. 
Обедали они за одним столом, случалось, что и пили из одной бутылки, но 
никаких поблажек из этого не следовало. 
-- Андрей, - окликнул механик, - подожди.
Андрей остановился.
-- Здорово, Василич. 
-- Привет. Ночью в четвёртом цехе силовой кабель сгорел. Переоденетесь и 
сразу топайте туда. Часам к десяти должны подвести две катушки с кабелем, а 
пока что проверьте, что там с остальным хозяйством. Может, где изоляция 
проплавилась.
-- Что так сильно горело?
-- Дежурный говорит в щитовой как на Первое мая фейерверк был.
-- Ясно.
-- Если вдруг начальник смены будет меня искать, скажешь я на подстанцию 
ушел.
-- Хорошо.
В раздевалке "висел" стойкий запах пота и дешевого одеколона. Создавалось 
впечатление, что он никогда не выветриться, настолько сильно въелся в 
деэспэшные шкафы. Не успел Андрей снять рубаху, как появился его приятель 
Лёха.
-- Привет ударникам! - выкрикнул он от дверей раздевалки приветствие и 
быстро прошел к своему шкафчику.
-- Привет стахановцам, - тихо ответил Андрей.
-- Как добрался? - поинтересовался Лёха.
-- Да ничего, сегодня быстро.
-- А в смысле комфорта?
-- Какой в задницу комфорт в автобусе!
-- Это хорошо, что ты это осознаешь.
-- Чего же хорошего? - сильно удивился Андрей.
-- Брат жены в Сирию уезжает, на три года. У него машина "Жигули", 
трёшка. Бросать на улице страшно. Узнают хозяин уехал на три года - разберут. 
Он её хочет продать. Классная "тачка". Да и просит за неё всего тысячу 
долларов. Я сказал, что ты как раз подыскивал машину. Так что с тебя пузырь, - 
торжественно заключил Лёха.
-- С ума сошел. На фига она мне нужна? 
-- Чудак человек. Яж тебя спросил как доехал, а ты на меня с кулаками. А 
вот я нормально доехал. Ну, не считая двух идиотов на дороге. Так это пустяки 
по сравнению с теми удобствами которое дарит автомобиль.
-- Ха-а! Какие удобства? Что постоянно ломается? Запчасти дорогие, 
бензин: да еще ночами не спать, как бы кто не угнал.
-- Да кому нужно это старое корыто? Хм, угнал.
-- А мне зачем корыто? Сколько ей лет?
-- Двенадцать.
-- Ого! Двенадцать. Она сгнила уже давно.
-- Корыто она для тех, кто машины угоняет. На улицах валяются и более 
сладкие куски. А твоя старушка, кроме тебя, никому не нужна, - старался 
успокоить Андрея Лёша.   
-- Ну так она и мне не нужна, - сказал Андрей застёгивая спецовку. - Пошли 
в четвертый цех, там ночью авария была.
-- Да, я знаю, - сказал Лёха закрывая свой шкафчик.
По дороге в четвёртый цех он продолжил убеждать Андрея о прелестях 
владения автомобилем. "Свобода передвижения независимо от времени суток и 
местонахождения. Надо тебе - сел и поехал. Конечно, машины иногда 
ломаются, но кое-что можно сделать самому, а то, что посложнее, так на это 
спецы есть. Познакомлю, и все будет нормалёк. Не дорого и качественно. 
Главное не "залечить" машину до смерти. Есть любители поковыряться. Хлебом 
не корми - дай что-нибудь отремонтировать, подкрутить, заменить, отладить. 
Они, как правило, две недели лежат под машиной - день ездят. Ну: это уже 
болезнь".
В четвертом цехе всё обошлось без серьёзных осложнений. Сгорел только 
силовой кабель, остальные по счастью оказались нетронутыми. Правда малость 
пришлось повозиться в щитовой. До обеда обещанный кабель так и не 
подвезли.
В заводской столовой кормили недорого и на редкость вкусно.
-- А как состояние у неё? - спросил Андрей, разделяя котлету вилкой на 
несколько частей.
-- Нормальное. Она ему от отца по наследству досталась, а тот в автосервисе 
работал. Так что за машиной следил. А Сашка, конечно, лоботряс, но сильно 
дела тоже не запускает. Главное, что она не ржавая. Всё остальное меняется. 
Стал бы я тебя уговаривать покупать развалюху. Обидно, если такая конфетка 
уйдёт в чужие руки. 
-- Не битая?
-- Нет. За всё время ни царапины.
Андрей ковырял вилкой котлету, а сам всё думал о том, что вот шанс купить 
автомобиль. Конечно, желание было не настолько сильным, чтобы из-за этого 
не спать ночей, но всё же. Он всегда с лёгкой завистью смотрел на соседа, когда 
тот по вечерам в воскресение выгружал дары природы, привезённые с дачи. А 
чего стоили поездки вместе с ним за грибами. Наташка после этого все уши 
прожужжала. "Как было бы здорово будь у них машина". Можно к маме в 
деревню съездить за картошкой, за грибами, к морю. Её подруга каждый год 
ездит с друзьями к морю. Три семьи - каждая на своём авто. А там, у моря 
ставят палатки и две недели солнце, воздух и вода. И по деньгам достаточно 
приемлемо. Гораздо дешевле, нежели на поезде или самолёте, в санаторий. Или 
дикарём, в частный сектор".
К столу подошел механик.
-- Можно?
-- Садись Василич, - сказал Лёха и, освобождая место, переставил компот 
ближе к своим тарелкам.
-- Я звонил, кабель будет после двух. Как там дела?
-- Нормально, - ответил Лёха. - Ничего серьёзного, кроме силовой кишки. 
Мы ее обрубили, концы подготовили.
-- Чего это он такой задумчивый? - спросил Василич, кивнув на Андрея.
-- Я ему машину сватаю. А он весь в сомнениях. 
-- Да? А что за машина?
-- "Трёшка", двенадцать лет. Состояние уже не идеальное, но еще 
нормальное. Брат жены продает.
-- И сколько? 
-- Штукарёк.
-- Хорошая цена, - скривил губы Василич. - Да и "трёшка" модель хорошая.
-- Думаешь? - спросил Андрей. 
-- А чего тут думать? Спроси у любого, у кого есть свои колёса. Главное 
чтоб небитая, не гнилая. А остальное делается.
-- Ну, вот еще, - возмутился Андрей. - Купить её, а потом на одни запчасти 
работать.
-- Так перед тем, как покупать посмотреть нужно. Привезти с собой 
знающего человека. Он понюхает, постукает. Не бесплатно, конечно, за деньги. 
Но так лучше чуть-чуть заплатить сразу, чтоб потом на запчастях не разориться. 
Зато будут свои колёса. Куда захотел - туда и поехал.
-- Да-а-а. - согласился Андрей. - Это, конечно, здорово. Появиться какая-то 
независимость от обстоятельств. Да и удобства от машины немаленькие.
-- Это точно. Подтвердил Василич. Кроме того сразу же меняется 
мировоззрение человека. Он по-другому начинаешь смотреть на вещи, 
поступки.
-- С чего это вдруг? - удивился Андрей.
-- Вот когда купишь - вспомнишь мои слова.
-- Да ладно вам. Набросились - разбередили душу. У меня и денег-то 
восемьсот долларов. А еще оформление.
-- Я поговорю со своей половиной. У неё должна быть заначка. Займём вам  
три сотни, - подлил масла в огонь Лёха.
-- Ох, не знаю, - выдохнул Андрей. - Чего скрывать, хочется конечно свою 
машинку иметь. Да и Наташка тоже слюни пускает: Вечерком обсудим. До 
завтра потерпит?
-- Куда он денется! - утвердительно сказал Лёха. 
Обед закончился. После двух привезли кабель, но как оказалось не тот, что 
был нужен. Так что почти весь остаток рабочего дна прошел в обсуждении 
достоинств и недостатков владения автомобилем. Работяги охотно делились 
своим опытом и впечатлениями. Мнения были разными и перепалка, 
возникающая из-за разногласий среди обсуждающих эту тему, порой доходила 
чуть ли не до криков.
По дороге домой Андрей не оставил своих размышлений. Только теперь они 
перешли в стадию мечтаний. Ему виделось, что он уже купил машину и теперь с 
ловкостью управляя ею, разъезжает то к тёще в деревню, то за грибами, на 
рыбалку, в гости, на работу. В любое время, а не тогда, когда начинает ходить 
метро. А расписание поездов и наличие билетов вообще не имеет никакого 
значения.
Вернувшись домой Андрей рассказал о Лёшином предложении жене. Её 
восторгам не было предела. Весь вечер она только и говорила о собственном 
авто. Расспрашивала, как выглядит третья модель, на каком бензине ездит, до 
скольких километров сможет разогнаться, сколько килограммов может увезти. 
За десять лет совместной жизни это был первый случай, когда Андрею 
захотелось крикнуть: "Да замолчишь ты, наконец, или нет!" Но: он этого не 
сделал. Сын уже спал, а красавица и лапочка жена всё щебетала и щебетала. В 
постели Андрей обнял лежащую на спине супругу, вдыхая запах её волос, 
поцеловал в ушко, рука заскользила вверх, ладонь охватила грудь. Нежным 
движением пальцы коснулись соска.
-- А какого она цвета? - спросила жена нежным и спокойным голосом.
-- Зелёного, - чуть ли не прорычал Андрей, перевернулся на правый бок и 
закрыл глаза.




И вот оно - свершилось. Все формальности были улажены, деньги уплачены. 
Андрей сидел уже в своём автомобиле и положив руки на рулевое колесо не 
решался завести двигатель. То есть он уже его заводил, когда проверяли как всё 
работает, заглядывали под днище, выкручивали свечи. К слову авто и на самом 
деле оказалось в очень приличном состоянии. Но тогда всё было по-другому, 
машина была чужой. Теперь она была своя. Андрей осматривал приборную 
доску требовательным, ласковым взглядом. Он открыл бардачок в поисках 
тряпки и, не найдя ее, достал из кармана чистый носовой платок которым 
протер стекло спидометра.
Наконец ключ в замке зажигания повернулся на девяносто градусов. 
Двигатель фыркнул и заурчал. Андрей выжал педаль сцепления и включил 
первою передачу. Осторожно, отпуская сцепление, прибавил газу. Медленно, 
повинуясь воли нового хозяина, автомобиль тронулся с места и поехал. Права 
Андрей получил еще в армии, но там были тягачи. На легковой машине ему 
давал ездить отец Наташи, в деревне у них был старенький "Москвич", когда 
зять приезжал в гости, ему доверяли то, что старый, школьный учитель не 
доверял никому. Свою машину.
Новоиспеченный автовладелец ехал в среднем ряду. Движение в городе 
сильно отличалось от пустой просёлочной дороги, и сейчас главным было 
просто доехать до дома, а не доехать быстро.  Естественно, огромное значение 
уделялось педантичному соблюдению правил. Остановка ровно у стоп линии, 
своевременное включение поворотников, плавный разгон. Пару раз сзади кто-то 
истошно сигналил, когда Андрей медленно трогался со светофора, но он не 
придавал этому ни малейшего значения: если торопиться - пусть обгоняет. Для 
того и существует правый ряд и левый, чтобы в одном ехать быстро, а в другом 
медленно.
Заглушив двигатель Андрей долго не выходил из машины. Вот он и дома. 
Только сейчас в полной мере пришло осознание случившегося. Эмоции 
переполняли его. Бегом, без лифта, он поднялся на восьмой этаж и настойчиво 
надавил на кнопку звонка. В кармане лежали ключи от квартиры, но какое это 
имело значение.
Дверь открыл восьмилетний сын. Ему даже не нужно было ничего понимать 
по сияющим глазам отца. Все знали куда он поехал утром и ждали возвращения 
с покупкой.
-- Мам, папа приехал! - закричал сынишка и побежал на кухню. В 
следующую секунду появилась жена.
-- Пошли, прокачу, - сказал Андрей с широкой улыбкой на лице.
Через пару минут вся семья вышла из подъезда. Андрей открыл все двери 
блестящего на солнца автомобильчика. Домочадцы восхищенными глазами 
смотрели на сидения под велюровыми чехлами. Первым осмелел сынишка. С 
криком "э-эх!" он прыгнул на водительское сидение. Стрелочки, лампочки, 
циферблаты, тумблера. Теперь он, как и некоторые его школьные друзья, 
сможет хвастать, что папа вчера дал ему порулить. Ведь он обязательно 
разрешит ему проехать самому. Ну хоть немножко.
После осмотра покупки семья прокатилась по микрорайону и вернулась 
домой, а Андрей задержался на пол часа. Он прибрался в салоне, проверил 
наличие инструмента, записал что нужно купить, протер стекла и, наконец, 
закрыл машину. Правда, от самого подъезда, ему пришлось вернуться, чтобы 
убедиться закрыл ли он водительскую дверь. Дверь была заперта. Андрей еще 
раз проверил все двери.
За ужином только и было разговоров, что о собственной машине. Сразу же 
появился план съездить через две недели к маме в деревню. В разгар лета оттуда 
брать было нечего, кроме клубники, да не это главное. Главное для жены было 
показать машину. Свою машину. Андрей не возражал. Да и отговорить Наталью 
от чего-либо, когда у нее появлялось желание похвастаться, было в принципе 
невозможно.
После ужина Андрей зарылся в старых журналах. Он припоминал, что иногда 
в них проскакивали статейки на автомобильную тему. Сейчас его это 
интересовало гораздо сильнее, чем раньше. Наталья обзвонила всех подруг и 
как бы случайно сообщила, что муж купил машину. Чего уж говорить о сыне. 
Тот, не прожевывая до конца ужин, заглотил пищу и умчался к друзьям-
товарищам.




Прошел почти месяц с момента покупки автомобиля. Андрей ехал на работу 
спокойно и уверенно. Иногда позволял себе обогнать кого-либо, если ему 
казалось, что тот едет уж совсем медленно. На светофоре, при выезде на 
Садовое кольцо, перед "Жигулями" Андрея стояла серая "Волга". Все ждали, 
когда загорится стрелка. Объехав стоящие машины и заехав за стоп-линию, 
старенький "Опель Сенатор" остановился наискосок. Перед <Опелем>, тем же 
манером, остановилась новенькая "пятёрка".
-- Неужели так не терпится? - вслух сказал Андрей. 
Стрелка на светофоре загорелась и длинная очередь двинулась на Садовое. 
Машины шли ровным потоком, одна за другой. Кое-кто пытался объехать 
вереницу машин справа и втиснуться между потоком и светофором. То и дело 
воздух разрывали вопли клаксонов, ими пытались отпугивать "шустряков", 
показывая нежелания пускать их без очереди. Тут и не знаешь кто лучше: хам 
или паинька. Есть такая категория людей, которые разгоняется по книжным 
правилам, то есть очень медленно набирая скорость, чтобы не насиловать 
двигатель. Особенно Андрея раздражало, когда попадались такие, которые на 
светофорах и в пробках глушили двигатель. Две минуты простоя или пять -
неважно. Главное сэкономить сто грамм бензина, не давая двигателю работать в 
холостую. Естественно, на то, чтобы пустить двигатель уходило время, а 
зеленый свет светофора горел всего несколько секунд.
Левый ряд, в котором двигался Андрей, шел несколько быстрее, чем ему 
хотелось, и, включив поворотник, он попытался перестроиться в средний. Он 
приспокойненько бы это сделал, но "Москвич", ехавший в среднем ряду, 
моргнул два раза фарами и прибавил скорость. Андрей, не выключая 
поворотника, притормозил и, как только "Москвич" проехал, закончил свой 
маневр. Ехавший следом "Фольксваген" не воспринял это как личное 
оскорбление и спокойно пропустил "Жигуленка". На следующем светофоре 
слева от Андрея остановилась "Победа". В таких случаях говорят, что машина в 
идеальном состоянии. Черный лак блестел на солнце, как будто машина только 
что сошла с конвейера. За рулем "Победы" сидел дедок лет семидесяти. Судя по 
всему машина на протяжении всего своего существования принадлежала только 
ему. По внешнему виду было заметно, что хозяин любит свое транспортное 
средство и выезжает из гаража только при крайней необходимости.
Красный свет переключился на зеленый и машины тронулись с места. 
"Победа" тарахтела рядом с машиной Андрея, на полметра высунувшись вперед. 
Сзади коротко и обрывисто крикнул клаксон. Андрей посмотрел в левое зеркало 
и увидел за "Победой" "Сааб". Секунд через десять гудок повторился, только на 
этот раз более протяжно и настойчивее. Старичок и ухом не повел, пыхтел, 
глядя прямо перед собой. В третий раз "Сааб" закричал длинно и с надрывом. 
Хозяин раритета слегка дернул голову, посмотрел в зеркало заднего вида, но так 
ничего и не сделал. Ему было абсолютно плевать на то, что он кому-то мешает. 
Дедок ехал не торопясь и не собирался уходить из левого ряда. Андрей 
улыбнулся глупости пенсионера и чуть сбросив скорость освободил место 
впереди себя, но "Победа" вовсе не собиралась перестраиваться. Она, как 
прежде, тарахтела в левом ряду, не обращая никакого внимания на шум сзади. В 
конце концов дед включил сигнал поворота и перестроился перед Андреем. 
"Сааб", быстро набирая скорость, уехал вперед, за ним, "шестерка", две "Волги" 
и "Мерседес". После этого дед включил сигнал поворота и вернулся в левый 
ряд, но скорости не увеличил. Через пару минут сзади снова послышался звук 
клаксона. "Победа" продолжала ехать величественно и гордо. Ровно с такой 
скоростью, с какой было необходимо ее водителю. А сзади надрывался чей-то 
клаксон.
Поначалу Андрей попробовал определить для себя марки автомобилей, 
которые чаще всего безобразно вели, но ничего из этой затеи не вышло. Список 
моделей пополнялся каждые десять минут. И даже закономерности от 
стоимости автомобиля не было никакой. То есть иномарки рисковали чаще, но 
этот риск был объясним и практически безопасен для окружающих. Водитель 
"Жигулей" или "Волги" не успевал даже испугаться, как какой-нибудь 
"Мерседес", тронувшийся от обочины, уже скрывался за линией горизонта. 
Хорошего в этом ничего не было, но когда ты чувствуешь свою машину и самое 
главное, что она не обманывает твоих ожиданий некоторые лихачества можно 
понять и даже простить. Совсем другое дело, когда дремучий "Москвичек" лихо 
вылетает из подворотни и, оказавшись в общем потоке, вдруг резко сбрасывает 
скорость. Еще страшнее водители, которые едут по принципу "Мне туда надо".
В какой-то момент перед "Жигулями" Андрея возникла корма "ЗИЛа". Ехать 
он, естественно, не хотел и Андрею пришлось заметно сбросить скорость. Через 
какое-то время у Андрея появилось желание обогнать грузовик. И вот только он 
на полкузова выполз в третий ряд как "ЗИЛ" сделал тоже самое, собираясь 
обогнать идущий впереди "КамАЗ". Андрей снова сбросил скорость. Но вскоре 
выяснилось что "ЗИЛ" никого не обгоняет. Он просто едет с той же скоростью, 
что и раньше, только теперь уже в третьем ряду. Медленно Андрей начал 
злиться. "Вот что ему надо?" - подумал он и, рыская нервным взглядом по 
зеркалам, начал искать возможность обогнать грузовики. В левом ряду с 
реактивной скоростью проносились машины. Шанса проскочить слева у Андрея 
не было. В правом ряду прорычал "Экарус" и за ним никто не ехал. Осознавая, 
что так обгонять нельзя, Андрей включил правый поворот. 
-- Почему из-за какого-то идиота я должен нарушать правила и рисковать? - 
вслух рассуждал Андрей но тут же ему ответил внутренний голос: "А ты не 
нарушай".
Грузовики шли ровной шеренгой, а впереди них метров на тридцать пять 
дорога оставалась пустой. Завершая обгон, Андрей протяжно надавил на 
клаксон и высказав свое "фи" прибавил скорости. 




Спустя еще один месяц Андрей совсем освоился с вождением и стал ездить 
несколько быстрее. Он не гнал с целью "положить" стрелку спидометра, но как 
говориться в таких случаях - мой ряд левый. В другом ряду Андрею ехать было 
медленно. Машина бегала хорошо, разгонялась быстро и вообще великолепно 
слушалась водителя. Улучив момент Андрей влился в поток левого ряда и 
держа дистанцию ехал со скоростью около восьмидесяти километров. Впереди 
идущая "Нива" особенно не гнала, а "Лендровер" сзади не нависал.
Где-то вдалеке послышался рев сирены. Заметив в зеркале синий маячок 
Андрей включил сигнал поворота. "Лендровер" позади и "Нива" впереди 
сделали тоже самое, "шестисотый Мерс" справа притормозил, давая Андрею 
возможность перестроиться. С ревом пронеслась "Скорая помощь", за ней, в 
плотную пристроившись, пролетела "Волга". Андрей вернулся в левый ряд и 
продолжил движение за "Нивой" слегка нарушая скоростной режим, а 
"Мерседес" так и остался в среднем ряду, двигаясь неторопливо и 
величественно. "Наверное, в этом что-то есть, - подумал Андрей. - Ехать на 
такой машине, что называется отклячившись, со скоростью пятьдесят 
километров в час, имея спидометр со шкалой под триста".
Время было позднее и на Волгоградском проспекте машин было мало. Они 
собирались на светофорах в группы, так группами и передвигались до 
очередного светофора. Догнав одну такую компанию, Андрей моргнул фарами 
новому, блестящему "сорок первому" "Москвичу". Реакции не последовало. 
Андрей взглянул на спидометр и не удивился тому, что стрелка показывала 
ровно шестьдесят километров. "Еще один "чайник" второй день за рулем, - 
подумал Андрей и нажал клаксон". "Москвич" был непоколебим. Посигналив 
еще пару раз, Андрей перестроился в крайний правый ряд и без особых усилий 
оторвался от общей компании.
Вскоре "Ваз 2103" свернул с проспекта на обычную улицу, с движением ряд в 
одну сторону - ряд в другую. Андрей догнал ржавую "Волгу" и собирался её 
обогнать. Обгону мешали встречные машины. Наконец, разрыв между ними 
оказался достаточным, чтобы успеть совершить обгон, и Андрей включил 
сигнал поворота. Как только "Жигули" перестроились и начали ускоряться 
"Волга" тоже прибавила газу. Оценив положение, Андрей решил не рисковать и, 
пропуская встречную, перестроился в свой ряд. "Волга" тоже сбавила скорость. 
Фокус повторился еще пару раз. Такие "странные" водители встречаются 
регулярно, поэтому Андрей притормозил, увеличивая дистанцию для разгона. 
Как только последняя из встречных машин приблизилась "Жигуль" газанул и 
начал разгон. Расчет был верным. "Волга" не успела ускорением помешать 
обгону. В тот момент, когда встречная машина поравнялась с "Волгой" Андрей 
был как раз на нужной дистанции и с нужной скоростью. С легкостью обогнав 
гнилушку Андрей перестроился перед "Волгой" и резко нажал на педаль 
тормоза. Ржавое корыто взвизгнуло тормозами. Удовлетворенно улыбнувшись, 
Андрей придавил педаль газа и удалился.
Во дворе дома под парковку автомашин была отведена специальная 
площадка, у дальнего конца которой Андрей нашел свободное место. Посидев 
еще какое-то время за рулем, он закрыл машину и пошел домой, уже не 
вспоминая приключения, случившиеся с ним в этот день на дороге. Такое 
спокойствие пришло, конечно, не сразу. По началу Андрей каждое утро в 
раздевалке рассказывал приятелю кто и как его подрезал. Первые две недели 
Леша терпеливо выслушивал жалобы "чайника", а потом ему это надоело и он 
сказал, что на такие пустяки даже не обращает особого внимания. То есть его 
это, конечно, бесит, но как только машина закрывается все тут же забывается, 
остается внутри машины. Андрею такая привычка далась не легко.




Как говорят в народе: машина не роскошь, роскошь средства на её 
передвижение. В "Жигулях" сломался стартер. Месяц только начался и, 
практически все средства семьи, были потрачены по заранее составленному 
плану. С ремонтом придется ждать до аванса. 
Утром Андрей втиснулся в переполненный автобус и с улыбкой отметил для 
себя, что отвык от общественного транспорта. На конечной остановке поток 
подхватил его и понес во чрево подземки. Протолкавшись возле турникета, 
Андрей бросил жетончик и прошел контроль.
К платформе подъехала электричка и пассажиры высыпали из нее заполняя 
собой все свободное пространство. Андрей, чтобы не мешать людям, отошел к 
дальнему от поезда краю платформы, но тут же понял что просчитался. На него 
шла толпа, не пытающаяся обходить препятствия, а просто сметающая их. Пару 
раз столкнувшись, Андрей отошел за колоны и пошел вдоль края платформы. За 
то небольшое время, как он начал ездить на автомобиле, Андрей, признаться, 
отвык от того, что кто-то может двигаться ему на встречу. То есть такое 
случалось и на шоссе, но крайне редко, - там были правила.
Потолкавшись двадцать минут в вагоне, Андрей вышел на платформу чтобы 
сделать пересадку. Под потолком на тонких тросах свисал указатель, 
напоминавший, что по данной лестнице нужно производить спуск вниз, а по 
противоположной подъем. Казалось бы, кто-то заранее подумал о том, чтобы 
люди не мешали друг другу, - с одной стороны спуск, с другой подъем, потоки 
не пересекаются, - но всегда есть те, кто больше всех торопиться или кто 
считает, что как-нибудь бочком, по стеночке...
Слева от основного потока, ручейком в одного человека двигались 
"встречные", создавая на выходе замешательство и мешая спуску. Лестница для 
подъема была почти пустой, но если подниматься по ней, то придется пройти 
лишние двадцать метров по пути к выходу из метрополитена. Такое не каждый 
выдержит.
Удивительное дело. Раньше Андрею казалось, что в утреннем метро все 
всегда торопятся, спешат на работу. Сейчас же все как будто прогуливались по 
тенистому парку. Огромная труба перехода была незримо разделена 
встречными потоками. Андрею было куда спешить. На выходе из перехода он 
застал ту же картину. То же столпотворение и точно так же кто-то расчищал 
себе дорогу локтями. В дополнение к этой картине, тётенька, лет пятидесяти, 
встала на верхней ступеньке и, задрав к потолку голову, принялась изучать 
указатель, висящий под потолком. Она совершенно не обращала внимание на 
то, что проходившие мимо постоянно её задевали и толкали. Проехав еще две 
станции Андрей вышел из метро и сел в автобус.
Возле завода было три остановки. Автобус подъехал к самой дальней, 
Андрей вышел из него и направился к проходной. Впереди остановился еще 
один автобус и из него высыпал народ. Причем он не вышел, а именно высыпал. 
Прыгая с подножек, бывшие пассажиры не поворачивая головы в правую 
сторону полностью заполняли тротуар и шли куда им было нужно. Спина 
именно такого бывшего пассажира неожиданно выросла перед Андреем и 
остановилась, чтобы прикурить сигарету. Прям, как таксисты - подумал 
Андрей. Надо ему он и остановился. Быстренько прикинув свою и его 
комплекции Андрей приподнял "таксиста" за локти и пронеся с пол метра 
отставил в сторону.
-- Смотри куда прешь, баран! - крикнул курильщик. 
Без лишних разговоров Андрей развернулся и треснул ему по носу. 
Курильщик отшатнулся назад и потеряв через несколько шагов равновесие, 
свалился на пыльный асфальт, держась руками за нос, из которого хлынула 
кровь.
-- За что? - презрительным тоном спросила женщина лет сорока с ярко 
накрашенными губами и тенями у глаз непонятного оттенка.
-- Просто так, - спокойно ответил Андрей, пристально глядя ей в глаза. 
-- Понапускали в Москву лимитчиков, - пробурчала женщина тоном 
коренного жителя, и сдавленно добавила: - Хамы!
Она повернулась и со средней скоростью, но очень величавой походкой, 
пошла проч. Кто-то из похожих, двигаясь быстрее её, аккуратненько взял даму 
под локотки попытался деликатно отодвинуть в сторону. 
-- Не терпеться? - рявкнула женщина.
Андрею почему-то стало смешно. Нет, он не захохотал на всю улицу, а лишь 
улыбнулся. Все увиденное им сегодня утром и тем более последний эпизод 
показалось до слез смешным и глупым. Почему-то вспомнилось название 
"Мещанин во дворянстве". Что это повесть или роман Андрей не помнил. Он 
даже не помнил кто автор, но судя по названию говориться там должно было 
именно об этом. Когда недалекие люди начинают ощущать себя элитой 
человечества. "Надо будет обязательно найти эту книжку и прочесть. И вообще, 
хотя бы для разнообразия, можно почитать что-нибудь еще, кроме пустых 
детективов. Школьная программа надолго отбила охоту читать художественную 
литературу, но сколько было удовольствия, когда в деревенской библиотеке от 
скуки два года назад он вял "Войну и мир" и прочел за три недели. Полжизни 
прошло, а поговорить о чем-то еще, кроме как о работе вряд ли сумею".




С аванса купить стартер не вышло. Жене на работе подруга предложила 
очень хорошенькую кофточку. Андрей не любил ходить по магазинам, но 
взглянув на обновку сразу понял, что такая прелесть на прилавке стоит совсем 
других денег. Так что он смирился и отложил ремонт авто до получки.
И вот тот день настал. Делая пробный круг по кварталу, Андрей чувствовал 
радость.
-- Пошли Леш, пивка выпьем, - сказал Андрей выйдя из машины. - У меня 
тарань астраханская. Пошли, пошли, а то ездить не будет.
Вымыв руки, они устроились на кухне, а Наталья ушла в большую комнату 
смотреть телевизор. На небольшом кухонном столике Андрей расстелил газету, 
вынул их холодильника первые две бутылки пива и высыпал из бумажного 
пакета вяленую рыбу.
-- О-о-о: Прям как на картине "Обычный день при коммунизме", - 
воскликнул Леша увидев на столе радующую глаз расстановку.
-- Не, Лёш. При коммунизме такого не будет. При коммунизме вообще 
ничего не будет.
Андрей разлил пиво по стаканам. На стол полетела чешуя и оторванные 
рыбьи головы. Лёша залпом осушил стакан и сказал:
-- Я смотрю ты привык к машине.
-- К хорошему быстро привыкаешь, - ответил Андрей.
-- Это точно. У меня тоже так было. Бензонасос сломался. Я к тому времени 
уже пять месяцев как ездил. В магазине его нет. Пока не купил на метро на 
работу ездил. Не поверишь, думал с ума сойду. До того привык, что меня никто 
не толкает, никто не наступает на ноги, не говорит гадостей: когда второй раз 
в метро спустился думал минут через десять убью кого-нибудь. 
-- Вот и я тоже, - согласился Андрей. - Слушай, неужели нельзя жить и не 
мешать окружающим? Может поэтому страна в таком дерьме?
-- Не знаю, Андрей. Такая уж натура у советского человека. Не у русского, 
заметь, а у советского. И правильно говорят, что мы совки.
-- Перестань. Я за тобой этого не замечал, да и про меня, чтоб так говорили 
тоже вроде повода не давал. 
-- Ты не обижайся, - сказал Лёша, обсасывая ребра. - Я все это не для 
самоуничижения. Это как в песне: "Я не святой, ты не слепой. Возьми страну 
свою". Ведь все же с нас самих и начинается. Как сами живем, так и детей 
воспитываем. А потом удивляемся: Что же это из них получилось?
Андрей достал из холодильника еще две бутылки, а пустые составил со стола 
на пол.
-- Тут я с тобой согласен. И прав был Василич, когда сказал, что с покупкой 
машины меняется мировоззрение. Начинаешь по-другому воспринимать 
окружающий тебя мир. Понимаешь, что есть какие-то правила, что ли.
-- Кстати, я первое время не мог привыкнуть к тому, что встречные машины 
фарами моргают, предупреждают о ГАИшнике в засаде.
-- Я тоже не понимал, - согласился Андрей. - Они уже проехали, чего им о 
других-то беспокоится? 
-- Ты кому-то помог, тебе кто-то поможет, - сказал Лёша. - Все просто. 
-- Дураков, конечно, тоже не мало, - продолжил Андрей. - Такое ощущение, 
что они, как привыкли в автобусе толкаясь, продвигаться вперед, так и на 
дороге пытаются себя вести. Только на дороге совсем другие скорости, за 
секунду остановиться не получится.
В этих разговорах прошел остаток вечера. Лёша уехал домой и о его везите 
напоминали лишь гора чешуи на столе и двенадцать пустых бутылок на полу 
возле подоконника. Андрей ссыпал мусор в ведро и вышел с ним во двор к 
контейнеру. Проходя мимо своих "Жигулей", он кинул на машину ласковый 
взгляд. Ласточка. Теперь можно и на рыбалку будет съездить. В прошлые 
выходные ребята из четвертого цеха мешок подлещика привезли и девять щук. 
На обратном пути Андрей снова с любовью посмотрел на свою машину, потом 
поднял голову и посмотрел на вечернее небо, в котором уже горели две первые 
звезды. Наы город опускались сумерки.

1997 год